Мне не приходилось бывать в тех местах никогда, поэтому подробности были довольно неопределенные. Она возразила:

– И возле Борнмута также есть море. По крайней мере, мне так говорили.

– А итальянское побережье…

– В компании с твоим мистером Друтером.

– Мы же будем жить с ним в разных каютах, – уточнил я. – К тому же я не совсем уверен, что в Борнмуте будут свободные номера в отеле.

– Милый, я очень хочу обвенчаться в церкви Святого Луки.

– Только представь себе мэрию в Монте-Карло, почтенного мэра, облаченного в праздничное одеяние…

– А разве это означает вступить в брак?

– А разве нет?

– Было бы хорошо, если бы в мэрии нельзя было заключать брак. Тогда мы смогли бы обвенчаться в церкви Святого Луки после возвращения домой.

– В таком случае мы с тобой жили там в грехе.

– Мне так хочется пожить в грехе.

– Пожалуйста, – ответил я, – на это я всегда готов. Хоть сегодня в полдень.

– Ах, я имею в виду не Лондон, – возразила она. – Это просто значило бы заниматься любовью. Жить в грехе… – это яркий цветной зонтик против солнца, восемьдесят градусов в тени и виноград… и ужасно смелый купальник. Кстати, мне нужно купить новый купальник.

Я посчитал, что все уладилось, но внезапно ее взгляд остановился на одном из тех остроконечных шпилей, которые вздымались из-за платанов на площади впереди.

– Мы уже разослали приглашения. Что скажет тетя Марион? (Она жила с тетей Марион с того времени, как ее родители погибли на войне.) – А ты скажи ей правду. Уверен, ей больше понравится получать открытки из Италии, чем из Борнмута.

– Нужно принять во внимание и оскорбленные чувства викария.

– Полагаю, он от этого не умрет.

– Никто не поверит, что мы с тобой действительно поженились, – добавила она после небольшого раздумья (в добродетели ей не откажешь). – Нам будет неловко.